Верность - критика

Я стою на асфальте, ноги в лыжи обуты. То ли лыжи не едут, то ли… со мной какая проблема приключилась. Как я выдержала три часа этого, ради бога простите, онанизма, сама не знаю. Представляете, почти три часа главные герои нового творения француза с польско-украинскими корнями Анджея Жулавского хотят заняться сексом друг с другом, но у них так ничего и не того… не выходит. Мучаются они ужасно весь фильм и меня мучают. Это даже не онанизм, там хоть результат налицо, это садомазо какое-то, а никакая не верность.

Зачем же я смотрела сей беспредел? - спросите вы. Может я мазохистка? - подумаете вы. Нет! И я не позволю издеваться надо мной, молодой и красивой, даже такому мастеру французского арт-хауса как Анджей Жулавски. Хотя из этого уроженца города Львова такой же француз, как из меня китаец... А смотрела я, потому что сначала было интересно, потом забавно, потом все время казалось, что вот сейчас уже конец, а когда пошел третий час, я догадалась посмотреть на хронометраж фильма, но выключать было уже жалко. И потом я до самого конца надеялась, что они… что будет секс. Но нет! То есть секса-то в фильме полно, но все время не с теми?!

В XVII веке мадам де Лафайет написала один из первых дамских романов «Принцесса Клевская». Роман про правильную девушку, которая в XVI веке приезжает в столицу, выходит замуж за хорошего человека, аристократа, и вдруг некстати влюбляется в молодого придворного. Он отвечает ей взаимностью по полной программе, но она другому отдана и будет век ему верна. Верность, честь, доброе имя и все такое. Долг побеждает чувства. В XVI веке иначе и быть не могло. Разводы тогда не практиковались, а адюльтер еще не вошел, видимо, в моду. Вот так и осталась принцесса Клевская со своим нелюбимым мужем, и лично у меня нет к ней никаких претензий.

А вот к Жулавскому, который наивно перенес действие картины в конец XX века, у меня есть претензии! Может, конечно, он эту картину снял для своей красавицы жены Софи Марсо? Вот, смотри, Софи, как надо себя вести верной и преданной жене. Долгу и морали – да, да, да! Чувству и свободе – нет, нет, нет! Сюжет фильма весьма идиотичен. Молодая, красивая фотожурналистка Клелия (Софи Марсо) приезжает из Лондона в Париж, куда ее пригласил работать медиамагнат Макруа. Она свободна и независима, что выражается в том, что спит с первыми попавшимися мужиками. Один из таких случайных знакомых полюбил ее с первого взгляда и на всю жизнь (ну как обычно) и предложил выйти за него замуж. Он - издатель, старше ее, страшный как верблюд и ужасно противный. Как с таким можно заниматься сексом, мне не понять. Непонятно почему, но Клелия соглашается выйти за него замуж. Вот баба, она и есть баба. Типа вся из себя такая свободная, такая независимая, а как кто руку и сердце предложит, так сразу берет. И все остальное тоже берет – а что, в хозяйстве все сгодится.

Перед свадьбой Клелия знакомится с молодым безумным папарацци Немо. И тут между ними оно ка-а-ак вспыхнет! Я про чувство говорю. Такое сильное, что у меня телевизор задрожал от возбуждения, а я подавилась красным вином. Однако Клелия все равно вышла замуж за своего издателя Клева. Дура. А страсть между ней и Немо не угасает! А поскольку Клелия близко его не подпускает, то атмосфера накаляется до предела. Выражается их якобы запретная любовь в постоянное фотографирование друг друга. Интересно, а если бы они оба работали стоматологами? Или хирургами? Я не говорю уже о работе патологоанатома.… Так вот, нафотографируются они вволю, и вроде как-то легче на душе. Ну и так три часа. Он к ней, она от него, а муж от нее, потому что вроде как не верит. В конце концов, Клев вообще от нее ушел. Вот она, свобода, подумала я. Ан нет! Она все равно упорно остается ему верна. На исходе второго часа Жулавскому самому надоела эта затянувшаяся любовная история, и он обильно разбавил ее криминалом. Но продажа человеческих органов, охота за Немо, перестрелки и взрывы не смогли спасти меня от тоски.

Эта история абсолютно бессмысленна. Я могу очень долго говорить об оригинальной режиссерской манере Жулавского, об абсурде, которым он раскрашивает фильм, о напряжении и истеричности картины, о качественной игре Софи Марсо, которая, кстати, сыграла в 97 году противоположность Клелии – Анну Каренину, но все это ни к чему. Потому что бессмысленна сама идея фильма. Зачем Клелия так упорно цепляется за человека, которого не любит и который ей на фиг не нужен?! Почему она не уйдет с тем, кого любит? Чего она мучает и себя, и его, и меня, и вообще всех? Сначала этот конфликт вызывает живейшее сочувствие, а потом понимаешь, что она просто идиотка или сумасшедшая. Впрочем, Жулавски тоже хорош. Мог бы придумать что-нибудь поактуальнее, чем рассказывать нам о ценностях XVI столетия.